Итоги губернаторских выборов 2000 г. многократно обсуждались с точки зрения изменений в раскладе политических сил. Однако более глубокие тенденции к изменению социально-политических установок и, тем самым, общей картины политической жизни в России остаются практически вне поля зрения.
Вместе с тем именно выборы губернаторов, идущие вслед за выборами Президента РФ и охватывающие на относительно коротком промежутке времени более трети регионов России, являются в этом плане наиболее диагностичными. Это связано с их особым местом в структуре четырехлетнего электорального цикла, который открывается выборами депутатов Государственной Думы. Последние лишь ставят на повестку дня те вопросы, которые должны быть разрешены чередой последующих кампаний. Очевидно, что значимость выбора для избирателей в ходе определения депутатов Государственной Думы РФ и главы исполнительной власти региона совершенно несопоставима. Президентская гонка, прошедшая в этот раз по ╚сокращенной программе╩ и в силу этого весьма стремительно, является кульминационным моментом электорального цикла и предопределяет во многом дальнейшее развитие электорального процесса. Однако принципиальный выбор пути, который совершается в процессе избрания Президента России, - это лишь заявка на будущее, которая требует осознания и подтверждения. Губернаторские выборы в регионах закрепляют результаты федеральных кампаний и устанавливают баланс, который сохраняется практически до начала следующего цикла. Все последующие выборы уже не могут внести в ситуацию существенные коррективы.
Подчеркнем, что речь идет не столько об установлении определенного баланса сил основных политических кланов, обеспечиваемого распределением между ними доступа к властным полномочиям, сколько об установлении баланса социально-политических установок, выражающих ожидания населения по отношению к сформированной конфигурации власти. Концентрированным выражением этих установок является та модель будущего, которая в результате выборов первого года электорального цикла становится легитимной и обеспеченной вновь избранными институтами власти как инструментом ее реализации. Вне зависимости от степени простроенности этой модели она является истинной программой для избранной власти, задающей границы поля, в рамках которого ей предстоит действовать в течение всего отведенного ей срока.
На наш взгляд, прошедшие губернаторские выборы представляют наибольший интерес с точки зрения определения установившейся модели ближайшего будущего, которая с высокой степенью вероятности, пусть и с известными коррективами, будет реализовываться в ближайшей перспективе.
Первая показательная особенность губернаторских выборов-2000 √ смазанность политической поляризации. Если сравнивать губернаторские выборы 2000 года с аналогичным пиком региональных избирательных кампаний 1996 года, то, просматривая даже бегло федеральные СМИ, мы обнаружим одно любопытное отличие. Четыре года назад, буквально каждую неделю в ведущих СМИ появлялся счет, показывавший в чью пользу завершился очередной раунд этих выборов. Все мы были свидетелями некой большой игры, при чем участники этой игры были очевидны, было ясно, между кем и кем идет соревнование: с одной стороны - команда Президента, с другой - команда оппозиции, команда НПСР.
Если мы посмотрим на освещение сегодняшних выборов, то аналогичные попытки вести счет побед и поражений делаются, но они выглядят значительно менее внятными и четкими. Более того, команда Президента неоднократно публично отрекалась от активного влиянии на ход региональных выборов. В ряде случаев совершенно не понятно, кто же в результате победил - представитель оппозиции или кандидат, которого поддерживала команда Президента. Так, в некоторых регионах на одного и того же кандидата ставили и КПРФ, и ╚Единство╩. В других случаях, например на одних из последних выборов в Тюменской области, с одной стороны, выступал якобы поддерживаемый командой Президента Л. Рокецкий, с другой - опять же якобы поддерживаемый командой Президента С. Собянин.
Таким образом, на сегодняшний день описать эти выборы в виде столкновения двух четко обозначенных групп интересов не представляется возможным. Эта ╚смазанная картинка╩ перекликается с такими событиями, как соглашение пропрезидентских фракций с коммунистами при распределении постов во вновь избранной Думе и отсутствие остроты противостояния и жесткой критики со стороны оппозиции в ходе Президентской кампании. Другими словами, маятник политической жизни ╚завис╩ в центре политического поля, что свидетельствует о большей или меньшей степени преодоления политического раскола, определявшего всю картину жизни общества в течение последнего десятилетия. Речь по сути идет о возросшей консолидации общества, о фактическом принятии им того пути, на который оно встало в начале периода трансформации, или, выражаясь более радикально, - о завершении этого периода.
Описывая эту ситуации в терминах моделей будущего, можно говорить о достижении общественного консенсуса. Период соревнования альтернативных моделей завершен. Радикальные изменения оцениваются как маловероятные, что делает будущее более или менее прогнозируемым.
Данные проведенных нами исследований подтверждают сказанное. Чуть больше года назад - перед выборами депутатов Государственной Думы √ в ряде округов г. Москвы в ходе социологического опроса задавался вопрос ╚Как вы рассматриваете перспективы развития ситуации? Возможны ли существенные изменения ситуации в лучшую или худшую сторону?╩ Более 60% респондентов говорило о том, что ничего особенно хорошего ждать не приходится. Но когда мы спрашивали их: ╚С какими чувствами вы собираетесь идти на выборы?╩, то опять же большинство респондентов говорило об испытываемой ими чувстве надежды. Причем обнаружилась статистически значимая связь между надеждой на будущее и электоральной активностью. Аналогичные исследования четырехлетней давности говорили о том, что ведущим чувством, с которым шли люди на выборы, была тревога, опасение радикальных изменений (╚не было бы хуже╩).
Парадоксальное расхождение пессимистических оценок на рациональном уровне и оптимистических на эмоциональном (╚безосновательное чувство надежды╩, как выразился один из участников проводившихся параллельно фокус-групп) объясняется именно прогнозируемостью будущего. Перспектива понятна, хотя может быть и не особенно радужна, а это позволяет с большей уверенностью смотреть в завтрашний день.
Аналогичные результаты были получены и ходе исследований, проводившихся в ряде регионов в 2000 г. Причем анализ состава групп поддержки кандидатов в губернаторы, показал, что условием их успеха вне зависимости от того, под какими флагами они шли, становилась поддержка той достаточно значительной группы избирателей, которая испытывала надежду на будущее. Одним из показателей, позволявших заранее сделать прогноз победы кандидата, становилось то, что он начинал ассоциироваться у избирателей с категорией надежды.
Еще одна категория избирателей, чья поддержка была необходимой для победы на губернаторских выборах, особенно для преодоления 50% -ной планки, обеспечивающей победу в первом туре, - это протестный электорат. Фактически, задача состояла в том, чтобы аккумулировать или как минимум нейтрализовать накопившуюся в обществе агрессию. Действительно, на этих выборах социальная агрессия была представлена в достаточно слабой степени. И в этом состоит вторая, и на наш взгляд одна из самых любопытных особенностей губернаторских выборов - 2000.
Утверждая, что социальная агрессия как будто куда-то исчезла, мы отнюдь не отрицаем того накала страстей, с которым происходили эти выборы в большинстве регионов. Недостатка в скандалах, использовании так называемых ╚грязных технологий╩ не было. Именно об этом активно писали федеральные СМИ, освещая ход кампаний, поскольку скандал, как известно, - это одна из лучших новостей. Однако вне стен штабов кандидатов ощущалась изрядная вялость и эмоциональная невовлеченность. Аналитики утверждают, что применение ╚грязных╩ технологий в большинстве случаев отрицательно коррелировало с успешностью кампаний. Некоторыми из них высказывалось даже мнение, что губернаторские выборы в целом были вялыми, скучными. Острые столкновения по сути были своего рода ╚боями местного масштаба╩, столкновениями внутриэлитного характера.
Пытаясь объяснить второй парадокс этих выборов √ исчезновение (частичное) социальной агрессии √ мы провели в начале этого года небольшой экспертный опрос. Представителям различных социальных групп задавались вопросы о том, как они оценивают изменение настроения людей за последнее время. И большинство экспертов высказало мнение, что настроение людей действительно изменилось. Говорилось о том, что ╚люди стали спокойнее╩, ╚люди стали относиться к жизни более уверенно╩ и это объяснялось тем, что вновь, как и до кризиса 1998 г., появились свободные деньги, что начал вновь возрождаться средний класс. Ключевое слово, которым эксперты характеризовали сегодняшняя ситуация, являлось слово ╚стабильность╩.
Укрепление группы, которую можно с известными оговорками назвать средним классом, - один из важнейших факторов, влиявших на ход губернаторских кампаний, поскольку эта группа традиционно выполняет стабилизирующую функцию. Статистические показатели подтверждают то, что эти выборы происходили в ситуации экономического подъема, что также дает основания рассчитывать на стабильность. Категории ╚надежды╩ и ╚стабильность╩, будучи близкими по эмоциональной коннотации, имеют тем не менее существенные различия. Стабильность предполагает более осознанный, четкий образ будущего. Будущее воспринимается фактически как продолжение настоящего, как экстраполяция сегодняшнего состояния. Именно настоящее становится способом структурирования будущего. Структурирование в свою очередь обеспечивает снижение тревоги и, как следствие, агрессии. Тяга к структуре, к определенности реализуется в фиксации на относительно долгосрочный период четких ╚правил игры╩. Усилия Президента сегодня идут именно в этом направлении.
Проверяя на фокус-группах реакцию избирателей на различные ключевые слова для формирования лозунгов кандидатов, мы обнаружили, что одним из наиболее ╚откликаемых╩ в различных регионах оказалось слово ╚порядок╩. Во многих лозунгах, во многих программах именно слово ╚порядок╩ оказалось тем ключевым словом, вокруг которого строились избирательные кампании.
Можно говорить о том, что эта череда губернаторских выборов по сути дела прошла под знаком стремления к порядку. Но здесь мы сталкиваемся с еще одним любопытным парадоксом. Если мы зададим следующий вопрос: ╚Что вы вкладываете в это понятие?╩, то обнаружим, что это понятие весьма и весьма расплывчато. Фактически структурирование ожиданий на сегодняшний день происходит с помощью некоего, абсолютно нереструктурированного понятия.
Отсутствие четких программ, описаний моделей будущего √ еще одна особенность этих выборов. Мы не обнаружим таких программ и у основных партий, участвовавших в выборах в Государственную Думу. Программы ╚Единства╩ и ОВР, оппонировавших друг другу мало отличались друг от друга. Президент также был избран без представления избирателям своей программы. Некоторые кандидаты, следуя примеру В. В. Путина, вообще отказывались от каких либо программных заявлений. Вместо этого упор делался на ╚порядок╩.
Именно это оказалось, на наш взгляд, тем основным механизмом, который обеспечивал связывание социальной агрессии. В психологии существует масса приемов связывания агрессии, которые, соответственно, переходят в избирательные технологии. Это перевод ее на другой объект, что, например, достаточно активно использовалось в предыдущих губернаторских выборах, когда ╚стрелки╩ переводились на федеральный центр, создавался образ внешнего врага (╚рука Москвы╩) и т. п. В нынешних кампаниях кандидаты наоборот всеми путями пытались присоединиться к фигуре Президента. Это блокирование агрессии с помощью страха, когда кампания строится на том, что если мы не сделаем тот или иной выбор, то будет еще хуже. Опять же в рассматриваемый период этот способ управления агрессией не был ведущим.
Проблема связывания социальной агрессии в ходе губернаторских выборов-2000 решалась других способом - с помощью создания мифа. В качестве такого мифа выступал ╚порядок╩. Появление нового общезначимого мифа является одной из важнейших особенностей нынешней ситуации. За этим стоит перспектива, зародыш формирования новой национальной идеи, которая всегда носит характер мифа √ ╚народной мечты╩, образа будущего.
Связывание агрессии с помощью мифа является более мощной и эффективной технологией, чем перечисленные выше. Миф всегда содержит модель будущего и эта модель - уже нечто большее, чем экстраполяция прошлого. Она в большей или меньшей степени внутренне структурированна, качественно определена. Миф интегрирует эмоциональное отношение и рациональный образ, о расхождение которых мы говорили выше. ╚Американская мечта╩ √ яркий пример подобного мифа.
Таким образом, ключевые категории, выделенные нами в ходе анализа прошедших губернаторских выборов, √ надежда, стабильность, порядок √ связаны по наростающей со структурированием модели будущего. Еще один парадокс состоит в том, что дальнейшее преодоление размытости этих понятий неизбежно, но их размытость сегодня является фактором, способствующим консесусу. Другой парадокс состоит в том, что агрессия является мощным источником развития, а ее связывание грозит стагнацией. Вот та Сцилла и Харибда, между которой предстоит пройти обществу вместе с избранной им властью в ближайшее время.
Общество, руководствуясь надеждой на стабильность, проголосовало за ╚порядок╩. Но пока никто не рискнул определить, какой именно ╚порядок╩ мы выбрали. Речь идет не только о тех опасениях, которые связываются с личностью Президента. Речь идет прежде всего о том, что, приняв настоящее, завершив период трансформации, подойдя к консенсусу, обществу предстоит теперь в ходе диалога с избранной на четыре года властью определить ту модель будущего, которую сегодня уже фактически выбрало. Модель будущего, которое оно когда-то потеряло┘
Автор:
| X |