Сеть городов, покрывающих территорию земного шара, можно сравнить с более поздним аналогом √ Интернетом. Обе сети имеют изоморфную структуру: и в том, и в другом случае существуют узлы разной мощности и множество альтернативных путей транзита разного рода ресурсов. Статус узла в сети определяется объемом пропускаемого через него транзитного потока; чем мощнее этот поток, тем интенсивнее развивается перерабатывающая способность узла и, соответственно, растет сам узел.
В сегодняшнем мире сеть городов, как и сеть Интернет, также стала глобальной. Соответственно, судьба каждого города определяется в нынешних реалиях во все большей степени извне √ в первую очередь за счет его внешнего позиционирования и лишь во вторую √ благодаря накопленному внутреннему потенциалу. При этом для репозиционирования городов-узлов, особенно на постсоветском пространстве, сегодня немало возможностей, поскольку изменение отраслевой структуры мирового хозяйства в сторону увеличения доли высокотехнологичных отраслей неизбежно ведет к ╚перетряске╩ структуры сети.
От чего же зависит то, насколько города и сконцентрированные вокруг них территории используют открывающиеся для них новые возможности?
Конкуренция в рамках локального сектора (региона, страны) √ первый уровень конкуренции, с которой сталкиваются города в борьбе за свой ╚внутрисетевой╩ статус. В каждом таком секторе сосуществуют примерно равные по потенциалу и схожие по набору сильных и слабых сторон города, каждый из которых может занять доминирующее положение, стать primus inter pares для своего локального сектора, а может и не стать. Рядом с Ростовом-на-Дону мы имеем Краснодар, с Владивостоком √ Хабаровск, с Самарой √ Нижний Новгород, с Москвой √ Санкт-Петербург, вокруг Москвы или Санкт-Петербурга √ целые гроздья близких по уровню городов районного и областного уровня.
Сходство стартовых позиций говорит о том, что секрет успеха одних и неудачи других следует искать не только и не столько в плоскости объективных предпосылок.
Опыт российских территорий, показывающих более высокие темпы роста по сравнению с соседями, говорит о том, что ведущим фактором прорыва является появление в регионе нового лидера, мотивированного на такой прорыв. Среди таких лидеров √ Д.Зеленин, А.Хлопонин, А.Ткачев, С.Кириенко, Ю.Лужков, М.Прусак и другие. Тактика действий каждого из них заслуживает отдельного анализа, но есть общие черты стратегии прорыва, реализуемой новыми лидерами.
Ключевая проблема, которую приходится решать новому лидеру, - это проблема дефицита ресурсов. Города и территории, о которых идет речь, как правило, не располагают избыточными собственными ресурсами, которые можно было сконцентрировать на их развитии. Более того, объем накопленных проблем в коммунальной, социальной и других сферах жизнедеятельности территории таков, что любое отвлечение ресурсов на иные цели кажется просто недопустимым.
Принципиальное решение этой проблемы состоит в том, что недостающие ресурсы задействуются не из актуальной ситуации, а ┘ из будущего.
Проиллюстрируем эту мысль на четырех ключевых группах ресурсов, с которыми работает каждый управленец √финансовые, кадровые, информационные и производственные.
Очевидный путь восполнения финансовых ресурсов √ это разного рода кредиты, займы, инвестиционные средства. Только полноценное задействование подобных механизмов способно дать толчок развитию территории. Однако в большинстве случаев речь идет о возвратных средствах, которые предстоит отдавать √ в будущем. Так на проблемы сегодняшнего дня начинают работать будущие бюджеты.
В кадровой области также происходит схожее ╚заимствование╩. Приход нового лидера, как правило, сопровождается в большей или меньшей степени целенаправленным обновлением политических, управленческих, бизнес-элит.
Это обновление идет в сторону увеличения статуса и роли новых поколений, обладающих не столько прошлыми достижениями, сколько нереализованным пока потенциалом. Они черпают мотивацию из своего стремления к самореализации. В некотором смысле их нынешняя роль и позиции также являются кредитом, который должен быть покрыт будущими результатами.
Одновременно, как правило, начинают активно включаться разного рода системы подготовки и переподготовки кадров, и в целом активнее начинает действовать сфера образования, которая со всей очевидностью тоже работает на будущее. Опережающее обновление кадровых ресурсов создает давление на рынок труда, формируя дополнительные потребности в рабочих местах, способных обеспечить приложение нереализованного потенциала вновь подготавливаемых кадров.
Особое место в этой стратегии занимает обновление информационных ресурсов. Речь, как правило, идет о стремительном развитии современных средств и каналов коммуникации, открывающих дополнительный доступ к изначально избыточному информационному полю, в котором плавают ╚свободные радикалы╩ нереализованных перспективных идей, а также о возможностях дополнительных контактов с носителями этих идей.
В итоге происходит постепенное аккумулирование новых знаний, между которыми, с одной стороны, и актуальной ситуацией, с другой, существует очевидный разрыв. Накапливаемая масса новых знаний формирует субкультуры, которые позиционируют себя в будущем, критичны по отношению к сегодняшним реалиям и стремятся к переходу в доминантный статус. Не обладая, возможно, четким образом этого будущего, от лица которого они выступают, эти субкультуры, тем не менее, привносят его элементы в повседневную жизнь. В результате образ мышления и стили поведения завтрашнего дня начинают становиться ╚игроками╩ во множестве сегодняшних ситуаций.
Всю картину завершают привлекаемые новые производстенно-технологические ресурсы, в которые изначально заложена перспектива окупаемости минимум 3-5 лет.
Таким образом, речь опять идет о ресурсе, выстроенном по вектору из будущего в настоящее, а не наоборот. Примечательно, что профиль вновь привлекаемых производственно-технологических мощностей далеко не всегда вполне соответствует сложившейся территориально-отраслевой структуре. Более того, возможности для прорыва чаще обеспечивают именно новые для территории, но находящиеся на острие мировых тенденций отрасли. Речь при этом идет о создании мощностей не столько под уже существующие, сколько под формирующиеся рынки.
Таким образом, по всем ключевым направлениям задействуются ресурсы, почерпнутые фактически не из актуальной, а из будущей ситуации.
Однако, будущее √ категория виртуальная, поэтому, если говорить точнее, реальные ресурсы привлекаются не из будущего, а под залог будущего.
Реальным же источником ресурсов становится ╚сетевое окружение╩, а устремленность в завтрашний день работает как своего рода ╚насос╩, обеспечивающий притягательность именно данного узла сети, а не другого.
Следует отметить, что принципиальная установка регионального лидера, запускающего подобный механизм, может быть сформулирована так: ╚Мы приобретаем, а не продаем╩. Эта установка парадоксальна, поскольку традиционно считается, что позиционирование √ это ╚продажа╩ территории.
Однако поиск продаваемых ресурсов внутри самой территории √ путь тупиковый (за исключением, конечно, ресурсных территорий, обладающих избыточными возможностями, позволяющими до поры до времени оставаться в рамках традиционного видения). Переориентация на привлечение ресурсов извне является органичной самой природе сетевой структуры, что облегчает завоевание в ней новых позиций.
Установка на ╚приобретение╩ извне на практике означает то, что ╚приобретатель╩ идет к ╚продавцу╩, а не наоборот. Поэтому первым шагом в практике любого успешного регионального проекта является расширение ╚гостевых╩ внешних контактов через регионального лидера и его эмиссаров √ интенсивный поиск партнеров и ресурсов на внешних территориях.
Зона коммуникаций √ как живых, так и опосредованных √ на первом этапе выносится вовне, в другие города и регионы. Подобное виртуальное расширение границ территории задает опережающий, неподкрепленный пока реально прообраз более высокого внутрисетевого статуса - в противовес соседям-конкурентам, продолжающим оставаться в рамках своих географических границ.
Однако, вовлекаемые в виртуально расширенное пространство территории внешние ресурсы всегда встречают большее или меньшее сопротивление внутри нее. Речь идет о бюрократических, коррупционных, ментальных и прочих барьерах, которые при всем различии конкретных ситуаций и мотивов поступков конкретных людей имеют общий источник. Этим источником является идентичность города или территории, доминирование его прошлого, превращающего город в ╚памятник самому себе╩. Инерция сложившегося внутрисетевого статуса, замкнутость внутри своих границ носит не только географический характер.
Любой новый лидер испытывает мощнейшее давление накопленных ближнесрочных и среднесрочных внутренних проблем, сложившееся в текущей ситуации элитного расклада, исторически сформированного образа жизни территории и образа мышления его жителей. Поэтому в числе первых шагов нового лидера √ изменение не только внешних, но и внутренних коммуникаций.
По сути дела, речь идет о внедрении в административные структуры внесистемных фигур, способных обеспечить клиент-ориентированность √ то есть, опять же, вынесение зоны контактов вне сложившихся границ системы управления.
Как правило, именно широкие слои населения объективно значительно более заинтересованы в прогрессивном развитии, чем элитная прослойка, скорее ориентированная на сохранение status quo.
Примечательно, что новый лидер, если его путь к власти лежит через выборы, завоевывает голоса, именно предлагая свою программу √ свою модель территориального будущего, расширяя границы временной перспективы за пределы сегодняшнего дня. Получаемая благодаря этому поддержка снизу, в первую очередь со стороны наиболее внесистемных избирателей молодого и среднего возраста, выносит нового лидера на гребень и в дальнейшем обеспечивает ему энергетический ресурс для реструктурирования ситуации.
Итак, образ будущего, первоначально предлагаемый новым лидером как политический проект, в первую очередь реализуется через реструктурирование и расширение системы внешних и внутренних коммуникаций и, тем самым, виртуальное расширение границ территории в пространственном и временном разрезе. Благодаря внешнему ее позиционированию происходит привлечение из сетевого окружения реальных ресурсов, ╚залоговым обеспечением╩ которому служит будущее территории.
Таким образом, категория будущего как стратегический приоритет нового лидера оказывается тем реальным двигателем, который позволяет городу (территории) в полной мере использовать возможности для своего репозиционирования сначала внутри локального сектора территориальной сети, а в последующем, с приобретением нового статуса локального узла, побороться за позиционирование в более широком территориально-отраслевом контексте.
Автор:
Мирослав Кошелюк, генеральный директор Агентства коммуникационного менеджмента ╚Принцип PR╩, кандидат психологических наук
| X |